В этой рубрике собраны мои научные труды, разнообразные публикации, общественные инициативы за последние... упс.. 30 лет...

Интервью О.Г.Румянцева журналу "Народный депутат" (1992 год, № 5, с.66-71)

Народный депутат России, ответственный секретарь Конституционной комиссии Олег РУМЯНЦЕВ отвечает на вопросы политического обозревателя журнала Виктора ГУЩИНА

КОНСТИТУЦИЯ НОВОЙ РОССИИ

— Знаменитая щедринская характеристика российского интеллигента, который никак не может решить, чего ему больше хочется — конституции или севрюжины с хреном, на мой взгляд, весьма актуально звучит применительно к нынешнему состоянию российского общества. Время мы переживаем бурное, сложное, нестабильное да к тому же еще и голодное. И вот среди многих забот, которые нас волнуют озадачивают и тревожат, возникает проблема новой Конституции Российской Федерации. Естествен вопрос: не торопимся ли мы с принятием Основного Закона? Быть может, рациональнее сделать это в более стабильной обстановке, когда ситуация в стране будет не столь острой и противоречивой. Во всяком случае, обыденное сознание, обремененное заботами о хлебе насущном, склоняется именно к такой мысли. Помимо этого, вроде бы житейского, мотива мне приходилось встречать и другие, сугубо политические соображения, ставящие под сомнение необходимость принятия новой российской Конституции именно в это время и в том виде, как она подготовлена.
Полагаю, будет правильно, если вы, Олег Германович, как ответственный секретарь Конституционной комиссии, где была сосредоточена работа над проектом Основного Закона, дадите свою оценку расстановке сил и столкновению мнений вокруг необходимости принятия новой Конституции Российской Федерации и ее предназначения.

— Думаю, на доказательстве своевременности и настоятельной необходимости принятия новой Конституции долго задерживаться не стоит. Мы действуем, если хотите, в соответствии с объективной исторической потребностью и закономерностью: все известные миру конституции появлялись на свет как раз в переломные моменты развития своих стран. Нельзя идти по пути преобразования, не имея представлений о том, какое общество, на каких основах хотите создать.
Иное дело, что подходы к содержанию Конституции, к той роли, которую она должна сыграть в развитии общества, к ее, как вы говорите, предназначению, многообразны. Что тоже естественно. Здесь сказываются расхождения интересов различных политических и социальных сил.
Я бы выделил три основные позиции, которые за время работы над проектом новой Конституции проявились наиболее отчетливо.
Начну с наиболее жесткой. Она состоит в том, что конституционный процесс целесообразнее всего вообще приостановить, ввести в стране с целью скорейшего наведения порядка президентское правление со всеми присущими ему атрибутами. На первый взгляд рациональное зерно в таком подходе есть. Но это всего лишь видимость. Во-первых, чтобы навести порядок с помощью предлагаемых мер, необходимо, чтобы страна располагала стройной, надежной и эффективно действующей системой исполнительной власти. А у нас ее, к сожалению, пока нет. Во-вторых, вообще силовой подход, навязывание политической воли в такой дезорганизованной сегодня стране, как наша, заведомо не даст желаемого результата, не обеспечит ни порядка, ни стабильности. Наглядный пример — Чечено-Ингушетия.
Теперь вторая позиция, я бы назвал ее охранительской. Условно, конечно. Суть ее состоит в том, что конституционный процесс может развиваться, но его не следует форсировать, особенно если изменения касаются тех принципов, на основе которых создавалось прежнее федеративное устройство России. Ход рассуждений тут прост: существовавшие до сих пор основы федеральных отношений новая Конституция разрушит, а вот создаст ли им надежную замену — еще неизвестно. Короче, принятие новой Конституции воспринимается сторонниками этой позиции чуть ли не как шаг к распаду Российской Федерации.
Если иметь в виду федерацию, в которой мы жили в годы коммунистического правления, то такую федерацию новая Конституция, конечно же, отстаивать не будет. Хотя бы по той простой причине, что сохранить прежний характер отношений, прежнюю структуру федерации все равно не удается. Иная сегодня ситуация в стране, иное время, иные политические силы у власти, иные требования. Короче, к старому возврата нет.
Вот почему я считаю наиболее конструктивным третий — реформаторский подход к выработке положений, которые мы закладывали в новую Конституцию. Не надо бояться, что в результате принятия нового Основного Закона Российская Федерация в прежних своих границах может понести, хотя и не обязательно, некоторые потери, что в отдельных ее регионах или республиках добьются успеха националистические или сепаратистские силы. Я убежден, что победа изоляционистских сил не может быть долгой и прочной, посмотрите, что произошло в Грузии. Гораздо больше вероятность того, что Конституция, установив новый характер отношений между субъектами федерации, в конечном итоге послужит их сплочению, а не раз» межеванию. Главное, что новая Конституция устанавливает ясный и четкий характер государственных и правовых отношений между субъектами федерации, открывает перспективу выхода из политического и экономического кризиса, в котором оказалась Россия. Она закладывает основы новой федеративной государственности. В этой связи особенно подчеркну содержащийся в Конституции принцип открытости. Он означает, что новое государство или территория, признающие содержащиеся в Конституции принципы и берущие на себя обязательство по их соблюдению, могут стать полноправными субъектами новой Российской Федерации. Как вы понимаете, это создает совершенно новую политическую ситуацию для тех регионов, где остро стоят вопросы определения государственно-территориальной принадлежности и самоопределения.


— Высказанная вами мысль о Конституции как документе, закладывающем основы новой российской государственности, представляется чрезвычайно важной. Я бы хотел, чтобы вы подробнее коснулись этого аспекта Основного Закона.

— Охотно, поскольку считаю проблему упрочения российской государственности действительно ключевой. Ошибаются те, кто думает, что существующие в России экономические, политические, социальные, межнациональные, культурные и любые иные проблемы можно решить порознь, независимо друг от друга. Достижение позитивных результатов возможно только при сочетании стратегического политического планирования и глубокой и всесторонней экономической реформы, подкрепленных развитием конституционных процессов. До тех пор пока мы не почувствуем, что живем и действуем в едином государстве, трудно ожидать, что успех придет хотя бы на одном из перечисленных направлений. Поэтому работа над Конституцией, где должны быть закреплены принципы этой государственности, не помеха, а, наоборот, подспорье тем усилиям, которые предпринимаются законодательной и исполнительной властью во главе с Президентом для стабилизации положения в России.
С моей точки зрения, одно из важнейших предназначений Конституции состоит именно в том, что она воплощает собой символ единого государства. Именно в ней закрепляется принцип государственной общности, в ней находит свое конкретное выражение осознание каждым из нас своего гражданства, своей принадлежности к сообществу народов, выраженному понятием «мы, россияне». Вот это осознание: «мы — многонациональный народ Российской Федерации», так начинается преамбула новой Конституции и служит, с моей точки зрения, тем основанием, на котором будет прочно стоять российская государственность.
— Осознание государственной общности народами Российской Федерации действительно трудно переоценить Замечательно, что Конституция впервые открывает перед ними историческую возможность по собственной воле решать свою судьбу: с кем жить и как жить. Но ведь у государства, помимо народов, которые его сос-твляют, есть еще и власть, которая управляет. Теперь уже вряд ли кому надо доказывать, что наиболее пподуктивный принцип управления государством.— кстати, он зафиксирован и в новой Конституции России,— разделение власти на законодательную, исполнительную и судебную. Однако жизнь демонстрирует, что осуществление этого принципа на практике — дело весьма сложное. Попой создается впечатление, что в России сегодня речь идет не столько о разделении властей, сколько о дележе власти. А это, согласитесь, не одно и то же.

— Да, вопрос вы затронули больной. Разделения властей в истинном политико-правовом смысле — этого понятия у нас пока действительно не получается. Когда речь идет об отношении к самому принципу разделения властей, то здесь вроде бы все согласны, власть действительно должна быть разделена, уравновешена и одновременно взаимоувязана. Ни одна из властных структур не должна действовать так, как если бы она абсолютно не зависела от других сфер власти. У нас же каждая из властей стремится действовать так, как если бы все основные властные полномочия принадлежали только ей.
А ведь в принципе разделение властей, по крайней мере так его трактует новая Конституция, предусматривает, что ни одна из властных структур, исполнительные, законодательные и судебные органы власти не должны выходить за рамки своей компетенции и уж тем более не посягать на полномочия друг друга. У нас же это происходит сплошь и рядом.
Правительство, к примеру, считает, что разделение властей открывает для него возможность действовать бесконтрольно, по своему усмотрению, а то и прихоти, распоряжаться государственным имуществом, финансами. Мы знаем, что и Президент России порой принимает решения, явно превышающие его полномочия, что приводит к возникновению коллизий в отношениях между ним и законодателями, с Конституционным судом. Подливают масла в огонь и некорректные заявления некоторых деятелей из исполнительных структур по адресу представительной власти, особенно на местах. Они, мол, сегодня являются помехой на пути назревших преобразований.
Возникающие вокруг этих проблем баталии не только в средствах массовой информации, но и на политическом уровне создают как раз впечатление, о котором вы говорили,— не разделения властей, а дележа власти. И выход из возникшей ситуации, по-моему, один — четкое соблюдение конституционных принципов. Поэтому чем быстрее Конституция вступит в свои права, тем более эффективным, уравновешенным станет управление государством.
— В новой Конституции, на мой взгляд, преобладают статьи, которые я бы назвал учредительными. Они провозглашают соблюдение неотъемлемых прав, свобод человека, декларируют те или иные принципы в сфере политических, социальных или экономических отношений, открывают новые возможности для трудовой и предпринимательской деятельности. Конституция ориентирована на создание в России правового государства, гражданского общества, обеспечение политического плюрализма. Все здесь выглядит прекрасно. И по содержанию и по формулировкам. Одно смущает, за годы коммунистического режима мы научились довольно скептически относиться ко всякого рода разрешительным лозунгам, декларациям, обещаниям. Большинству людей, как представляется, гораздо ближе и понятнее ведущий свое начало еще от римского права принцип: разрешено все, что не запрещено законом. Вы уж, Олег Германович, извините, но жизнь приучила нас больше верить в запреты, а не в позволения. Поэтому я хотел бы попросить вас обратиться к тем положениям Конституции, которые можно назвать ограничительными, запрещающими, если хотите.

— Вы знаете, во время работы над проектом Конституции было немало жарких дискуссий как раз на эту тему: какой избрать курс —запретительный или разрешительный. Мы пришли к выводу, что это не взаимоисключающие понятия, наоборот, они тесно взаимосвязаны и как бы дополняют друг друга. Нередко, я бы даже сказал чаще всего, для того, чтобы что-то разрешить, что-то, препятствующее осуществлению провозглашенного намерения, необходимо ограничить, а то и запретить. Вот вы перечисляли среди «учредительных» статей Конституции положения о правовом государстве, гражданском обществе, политическом плюрализме, соблюдении неотъемлемых прав и свобод человека. С моей точки зрения, это ключевые, основополагающие принципы новой Конституции. В них воплощены наши представления о том, каким мы хотим видеть наше общество, новую Россию.
Но с другой стороны, вы правы, достижение намеченных целей невозможно без того, чтобы мы не запретили политический тоталитаризм, всякого рода монополизм, злоупотребления своими правами в ущерб другим людям. В Конституции зафиксировано, что никакая часть общества, какое-либо объединение или отдельное лицо не могут присваивать себе власть в государстве. Узурпация государственной власти является тягчайшим преступлением. Запрещается монополистическая деятельность, которая имеет целью или может иметь в качестве последствия недопущение, ограничение конкуренции либо недобросовестную конкуренцию. Устанавливаются определенные ограничения на сосредоточение в одних руках участков земли сверхустановлен-ных законом пределов. И наконец, последнее, на чем я хотел бы заострить внимание,— это 12-я статья Конституции, завершающая ее первый раздел, о незыблемости конституционного строя.


— Значит, мы теперь на веки вечные будем жить по установлению о незыблемости конституционного строя. Или все-таки можно предполагать, что в том случае, если того пожелает народ, он вправе внести в это, накладываемое новой Конституцией ограничение, свои коррективы.— Незыблемость не означает окаменелости. Когда мы говорим о незыблемости основ конституционного строя, то речь прежде всего идет об обеспечении гарантии стабильности. Незыблемыми являются государственный суверенитет, приоритет прав и свобод человека и гражданина, народовластие, политический плюрализм, рыночное хозяйство, социальные обязательства государства принцип федерализма в устройстве государства, разделение властей, верховенство права и Конституции, открытость Российской Федерации, ее вовлеченность в мировое сообщество. Вот эти основы незыблемы, ни одно из перечисленных здесь положений не может быть изменено парламентом. Подчеркиваю — парламентом, но может изменяться народом через референдум.
Среди параметров, определяющих незыблемость конституционного строя, вы назвали принцип федерализма в устройстве Российского государства. Но ведь до сих пор, если судить по дискуссиям, не утихающим и в общественном мнении, и среди ваших коллег российских депутатов, проблему федеративного устройства еще отнюдь нельзя считать окончательно решенной. Расхождения в позициях различных политических кругов продолжают оставаться весьма существенными.— Верно. И дискуссии продолжаются, и самой проблеме еще только предстоит обрести конкретное решение. Особенно не углубляясь в детали, я бы выделил три основных направления, которые сформировались в подходе к внутригосударственному устройству Российской Федерации.
Первая позиция — ее вместе с Р. Абдулатиповым отстаивают многие депутаты Совета Национальностей — состоит в том, что субъектами федеративных отношений являются прежде всего республики, представляющие собой национально-государственные образования.
Упор делается на том, что такие республики самоопределяются на основе волеизъявления народа. (А к нему, замечу, причисляются только лица коренной национальности, все другие люди, проживающие на территории республики,— это население, а не народ.) На этом основании самоопределившиеся республики зачисляются как бы в категорию «А». Они занимают лидирующее положение в федерации, более того, по сути дела, они ее как бы и образуют в соответствии с разработанным с учетом интересов республик Федеративным договором. Зыбкость этой позиции очевидна. Если пойти по такому пути, мы получим межгосударственное образование весьма хлипкое, подверженное любым случайностям и конъюнктурным поворотам. Мы уже были свидетелями того, насколько уязвимыми оказываются подобного рода договоренности. История с провалом Союзного договора вполне наглядное тому подтверждение.
Есть у рассматриваемой позиции еще один существенный изъян. Она, по сути дела, лишает права стать полноправным субъектом федерации края и области, которые нередко по своему потенциалу, по той роли, которую они могут сыграть в федерации, ничем не уступают самоопределившимся республикам. Налицо очевидная дискриминация. Вполне зрелые в политическом, социальном и экономическом отношении территории оказываются как бы неполноценными субъектами федерации. Я думаю, что с таким подходом вряд ли можно согласиться.
Существует второй подход, которого придерживается, к примеру, значительная часть депутатской трупы «Смена», некоторые другие депутаты и политики. Здесь превалирует стремление сделать Российскую Федерацию унитарным государством, оперативно управляемым из центра. Чем-то предлагаемая модель напоминает прежнее губернское территориально-административное устройство России. В результате ущемленными оказываются как права самоопределившихся национальных республик, так краев и областей. Короче, в проигрыше оказываются все, и поэтому ничего другого, кроме обострения уже существующих и возникновения новых конфликтов на территориальной и межнациональной почве, встав на этот путь, мы не получим.
Поэтому наиболее перспективным, я бы даже сказал единственно возможным, вариантом представляется третье решение. А именно: отказаться от принципов хотя и привычного для нас национально-государственного устройства, основанного на этническом подходе, распрощаться с унитаризмом и встать наконец на путь реального федерализма, который зиждется прежде всего на равноправии субъектов федерации независимо от того, какой принцип самоопределения они для себя изберут ~ национально-государственный или государственно-территориальный. Все они становятся полноценными субъектами федерации, имеют равные права и одинаковый конституционно-правовой статус. Какие-то различия, учитывающие специфику национальных республик, конечно же, могут быть, но они не должны подтачивать принципиальных основ нового российского федерализма.
Нужно очень четко понимать, что движение к такой федерации не означает упразднения автономий, не посягает на их суверенитет. Речь идет о подтягивании краев и областей до подобающего их роли и значению уровня, о предоставлении им прав и полномочий, которыми должны обладать все субъекты федерации. При формировании такого государственного устройства, конечно же, необходимо провести жесткое разграничение прав и полномочий федеральных органов власти и субъектов федерации. Сумеем мы решить эту нелегкую задачу, значит, перед нами откроется перспектива создания новой федеративной российской государственности, способной преодолеть те трудности, которые обременяют нас теперь. А затем открыть новую страницу российской истории.
Уверен, что развитие пойдет именно по такому пути. Во всяком случае, работа над новой Конституцией, политическая и морально-нравственная атмосфера, связанная с продвижением в общественном мнении и в политическом сознании россиян ее идей и принципов, вселяют такую уверенность.

файл интервью в формате pdf см. здесь

Комментарии:
Быстрый доступ