Если мы всерьёз думаем о национальном согласии и конституционном патриотизме - они нужны и по вопросам общественного и парламентского контроля за деятельностью государственной власти.

Выступление О.Г.Румянцева на II-ой Международной научной конференции: "Судьба России: вектор перемен. К 15-летию принятия Конституции Российской Федерации". (Организаторы: Фонд Ельцина, РАГС, Фонд конституционных реформ). 10 июня 2008 г.

ФИЛАТОВ С.А.

Спасибо. Я предоставляю слово для доклада Олегу Германовичу Румянцеву – кандидату юридических наук, президенту Фонда конституционных реформ, ответственному секретарю Конституционной комиссии в 1990-1993 гг. Тема доклада: «Значение конституционной реформы 1990-1993 гг. в становлении конституционного строя в Российской Федерации».

РУМЯНЦЕВ О.Г.
Знаете, я послушал выступление первого докладчика, как-то хочется отложить свой доклад в сторону, потому что, к сожалению, происходит то, чего я боялся. Происходит односторонняя апологетика одной из позиций спора, оторванная от конкретно-исторической реальности. Мне очень жаль, что именно в таком направлении был задан вектор нашей Конференции. Сейчас есть два пути, либо делать какое-то сообщение, либо спорить с тезисами докладчика. Я, наверное, откажусь от того, чтобы спорить с тезисами докладчика, потому что однажды я выступал уже в здании этой Академии в течение двух часов, так получилось, что ни одно записывающее устройство не записало моего выступления. О том, как я, как ответственный секретарь Конституционной комиссии, вижу историю создания Конституции, надеюсь, на этот раз будет записано. Но я не буду тратить время на полемику. Хочу просто высказать свое несогласие с большинством оценок и трактовок, свидетельствующих о том, что наша историческая наука в долгу еще перед нашими гражданами в оценке событий 1993 г. (Аплодисменты).
В то же время я прекрасно понимаю Рудольфа Германовича, потому что невозможно быть беспристрастным и бесстрастным в оценке нашей Конституции, в оценке истории ее создания. И мне понравилось, как Геннадий Эдуардович Бурбулис сказал «наша родная Конституция». Действительно, для нас, тех, кто присутствует в этом зале, многие из которых участвовали в подготовке проекта Конституции, участвовали в его обсуждении, участвовали в сложных событиях 1993 г., это родное дитя. И, действительно, быть беспристрастным очень тяжело.
Я, наверное, в стиле Юрия Михайловича Батурина, который выпустил замечательную книжку «Конституционные этюды», он так ее в подзаголовке обозначил, пройдусь по некоторым вопросам, тоже в таком этюдном стиле. Но, конечно, палитра красок будет различная.
Как Конституция готовилась? Это очень важный вопрос, значение конституционной реформы начала 90-х годов для развития конституционного строя Российской Федерации, начинается с того, как готовилась Конституция. Это была уникальная работа, это была уникальная Конституционная комиссия с начала 1990 г. по середину 1993 г., сформированная разночинным Съездом. Съезд был первым демократически избранным органом государственной власти. Да, это был остаток еще той прежней, горбачевской эпохи, эпохи гласности и перестройки, но нам казалось, что мы еще придем к нормальному представительному, законодательному органу, к нормальному парламенту. Видите, как выяснилось, так и не пришли. У нас есть сейчас вроде бы парламент, который вроде бы избирается, является законодательным органом, но, к огромному сожалению, он не является сегодня ни представительным, ни законодательным собранием. Видите, какой парадокс, пытались уйти от Съезда, такую монструозную картину нам нарисовали, каким был Съезд, а к чему пришли? Пришли к парламенту, вовсе не такому, каким мы хотели видеть его в условиях конституционного строя.
Подготовка проекта Конституции велась изначально с особенностями, которые, действительно, заслуживают внимания. Прежде всего, представители всех регионов Российской Федерации участвовали в этой работе, представители основных, стихийных политических партий. Безусловно, это прежде всего, организованные коммунисты, но к ним примыкали и очень серьезные силы традиционалистов. И хотя не было такой партии, они были реально представлена на Съезде. Им противостояли демократы, которые не все входили в «Демократическую Россию», далеко не все, Социал-демократическая партия, например, которую основали здесь присутствующие Леонид Борисович Волков и ваш покорный слуга, она не являлась частью «Демократической России», но работала в демократическом блоке на Съезде народных депутатов, представляя собой единую партию. Вот эти стихийные, а не созданные политтехнологами сверху партии реально присутствовали на съездах и реально влияли на деятельность Конституционной комиссии. Так же, как я сказал перед этим и регионы.
Это впервые был орган, действительно, такой экспертократии, когда работали над проектом Конституции не ученые, привлеченные ЦК КПСС, а ученые, исследователи различных взглядов, различных точек зрения. Член Конституционной комиссии Юлий Максимович Слободкин привлекал тех ученых, которые были близки ему. Олег Германович Румянцев привлекал замечательных ученых, присутствующих, в том числе, и в этом зале, профессора, доктора юридических наук Леонида Соломоновича Мамута, он сейчас здесь единственный из экспертов Конституционной комиссии, которые работали тогда с нами. Но я думаю, что такой пример экспертократии был очень существенным, для нас эксперты Конституционной комиссии, хотя и не были народными депутатами, значили не меньше, чем члены Верховного Совета. И если вы посмотрите стенограммы Конституционной комиссии, стенограммы заседаний Верховного Совета, его палат, которые мы сейчас издаем в нашем издании «Из истории создания Конституции», вы увидите, что не раз Леонид Соломонович Мамут или Борис Александрович Страшун выступали, например, перед Советом национальностей, давая пояснения по тем или иным статьям проекта Конституции. Это было нормально. Опора на науку, опора на исследователей, на действительно независимых ученых была отличительной, серьезной, сильной чертой того, кто готовил Конституцию.
Почему я остановился на этих особенностях подготовки проекта Конституции? Потому что, безусловно, это было не, как сейчас принято говорить, Смутное время геополитической катастрофы, это была эпоха мощного демократического подъема, эпоха, сопровождавшаяся замечательным интеллектуальным поиском. Я думаю, что, если мы анализируем проект Конституции, то когда будет выступать наш коллега из США Уильям Померанц, он затронет, наверное, и некоторые особенности того, как создавалась Конституция США. Сегодня многих документов при анализе текста Конституции США не хватает в той же Америке, об этом мне недавно говорил библиотекарь Конгресса США Джим Биллингтон, а мы стараемся эти документы сохранить для того, чтобы этот интеллектуальный поиск тоже являлся частью Конституции в широком смысле этого слова, чтобы понимать, что хотел законодатель той или иной нормы, которая в видоизмененном виде осталась в тексте нашего Основного Закона.
Вторая особенность. Геннадий Эдуардович здесь говорил о движении конституционалистов, мне было очень интересно это слышать, но ведь по сути дела концепция, предложенная Конституционной комиссией, разработчиками проекта Конституции, это и была концепция новой национальной идеи. Может быть, она отличалась от идеи суверенной демократии, и в лучшую сторону, потому что тогда на смене предыдущего строя очень важно было показать системную, всеобъемлющую альтернативу. И этой альтернативой стал не «ельцинизм», и не «руцкизм», этой альтернативой нам виделся конституционный строй Российской Федерации.
Важно помнить о том, что конституционная реформа дала главное - то, что Конституция может играть системообразующую, скрепляющую нацию ветвь власти, государство и общество механизм, скрепляющий по вертикали и по горизонтали, скрепляющий умы. Это очень важно, именно эта системообразующая роль Конституции изначально закладывалась теми, кто работал в Конституционной комиссии. И по сути дела я солидарен с призывом Геннадия Эдуардовича, что именно такое движение конституционалистов, движение к конституционализму необходимо сегодня, поскольку, я абсолютно убежден, что четырех «И» из заявленных Президентом Медведевым – инновации, инвестиции и т.д., недостаточно без одной большой «К», без того конституционализма, конституционного правосознания, без которого все эти прикладные задачи провисают.
Как обсуждалась Конституция, следующее очень важное обстоятельство. Нет, Конституционная комиссия не работала на архив, и это очень важно, что сама подготовка проекта, шлифовка текстуальная опиралась на процессы согласования положений проекта Конституции, согласования в Верховном Совете, согласования в парламенте, согласования с субъектами Российской Федерации. Это было очень сложное время, об этом я еще немножко позже скажу, о становлении нашего федерализма.
И здесь очень важно все-таки то, что постепенно проект Конституции «взрослел». К тому моменту, когда было создано Конституционное совещание, как правильно указал исследователь из Италии Иван Марино, подзаконным актом, и в этой своей части Конституционное совещание, конечно, вызывало очень серьезные вопросы в Верховном Совете и на Съезде народных депутатов, в депутатском корпусе. Но, тем не менее, когда Конституционное совещание занялось очень важной работой по согласованию различных проектов Конституции, сведению их в единый такой когерентный, что называется, проект Конституции, проект Конституционной комиссии был уже одобрен Съездом народных депутатов, можно сказать, в нулевом чтении, которое состоялось на V Съезде народных депутатов 2 ноября 1991 г., и в первом чтении, которое состоялось 18 апреля 1992 г.
В проекте Конституционной комиссии все больше и больше вызревала его правовая легитимность, поскольку он прошел обсуждение в комитетах Верховного Совета, комиссиях палат, в самих палатах. Дважды в 1992 г., весной и осенью он обсуждался постатейно в Верховном Совете. Концепция была представлена Борисом Николаевичем Ельциным в ноябре 1991 г., но самое серьезное обсуждение состоялось на VI Съезде в апреле 1992 г. И надо сказать, что Съезд не принял бы в первом чтении, тогда это не называлось первым чтением, он одобрил основные положения, содержавшиеся в проекте, по сути дела это и было первое чтение, не принял бы, если бы проект не приобретал все большую и большую поддержку. Да, в некоторых положениях приходилось идти навстречу коммунистам, но мы в этом не видели ничего страшного.
Если мы сказали, что конституционный строй – это наша национальная идея, то мы не собирались вычеркивать представителей коммунистической идеологии и депутатов от КПРФ из наших рядов, из рядов тех, кто также достоин иметь свой голос при обсуждении проекта Конституции. Поверьте мне, имевшему в Конституционном Суде Российской Федерации встречное заявление по делу о КПСС, по Указам Президента Российской Федерации, я могу сегодня говорить об этом с достоинством. Мы не считали необходимым вычеркивать противников наших взглядов из числа тех, кто должен обсуждать текст с тем, чтобы он становился все более и более согласованным.
Да, мы очень серьезно боролись с представителями отдельных республик в составе Российской Федерации и их представителями в Совете Национальностей, но, тем не менее, раз за разом мы встречались с фракцией «Суверенитет и равенство», возглавлявшейся Умаром Ереджибовичем Темировым, и все больше и больше стремились к поиску компромиссных положений, не с тем, чтобы Конституцию выхолостить, а с тем, чтобы эта Конституция получила общегражданскую поддержку. Все то же самое относилось к представителям левых фракций.
Итак, второе, процесс обсуждения Конституции не был сдачей позиций, это был процесс выхода на документ общегражданского согласия.
Я все-таки остановлюсь немножечко на моментах, связанными с нашими федеративными отношениями, новой Федерацией. Это был сложнейшее испытание для проекта Конституции, для Конституционной комиссии. Мы изначально были противниками Федеративного договора и, кстати говоря, когда готовили Декларацию о государственном суверенитете, намеренно не включили туда положение, связанное с Федеративным договором, несмотря на то, что на этом настаивал Абдулатипов и некоторые другие сторонники этого Федеративного договора.
Как этот Федеративный договор возник, все прекрасно помнят, законы Союза ССР 1990 г., которые фактически повысили правосубъектность автономий в составе союзных республик до возможности непосредственно подписывать Союзный договор, принимать Декларацию о суверенитете и т.д. И вот оттуда и идут корни идеи Федеративного договора. Мы изначально не хотели, чтобы это был договор, на основании которого конституировалась Российская Федерация как добровольный союз договорных республик, вот такое предлагалось, предложив документ о разграничении полномочий и предметов ведения, взятый на основе четвертого раздела проекта Конституции. Да, были колоссальные опасности, связанные с Федеративным договором, тем не менее, это был политический компромисс, его подписание 31 марта 1992 г., политический компромисс и определенная временная передышка.
Я согласен с Рудольфом Германовичем, руководство Верховного Совета, действительно, в основном занимало позицию молчаливого согласия с происходившими процессами конституционного преобразования в республиках в составе Российской Федерации. И Конституционная комиссия, к ее чести, надо сказать, тогда бросила вызов этих процессам, и весь 1992 г. ушел на то, чтобы не только «звонить в колокол», но и предпринимать все необходимые политические действия, чтобы обеспечить приведение конституций республик к положениям Конституции Российской Федерации.
Одно из главных достижений Конституции декабря 1993 г. – это то, что, действительно, эти опаснейшие процессы, чреватые дезинтеграцией не только правового пространства, но и самого государственного единства, были прекращены. В этом огромная роль и заслуга 12 декабря 1993 г.
Я сознательно не буду говорить о том, как принималась Конституция. Я сказал о том, как она готовилась, как она согласовывалась. В качестве заключительного штриха, я хотел бы остановиться на том, как она принималась. Регламент поджимает, поэтому, я не буду этого делать. Не стану делать этого еще и потому, чтобы не входить в очень серьезную полемику с первым докладчиком. Принималась Конституция нелегитимным способом, само голосование, по сути дела, не состоялось. Но ответственные представители оппозиции на тот момент заявили о том, что они признают Конституцию 12 декабря 1993 г. как меньшее зло, нежели ее отсутствие. Хотя все, что касается того, как готовилось голосование, на основании какого документа проводилось это (не референдум, я подчеркиваю) голосование, это вызывает крайне серьезные споры. Но если мы будем педалировать, одни будут говорить, что эта Конституция нелегитимна, незаконна и т.д., разгон Съезда нелегитимен, незаконен и по этому поводу есть решение Конституционного Суда, а другие будут ожесточенно нападать на Съезд и Конституционный Суд. В этом случае, к сожалению, Конституция не сможет выполнять той функции, о которой я говорил - скрепляющего общество документа.
Поэтому я считаю, что к оценке событий 1993 г. нужно подходить крайне осторожно, может быть, иногда наступать на горло собственной песне во имя все-таки торжества идей конституционного строя. К сожалению, времени не хватает сказать о тех упущениях, которые были допущены, и в Конституцию не вошли важнейшие положения, связанные, прежде всего, с формой правления, вы видите, что сегодня сама жизнь подталкивает к тому, чтобы парламент все больше и больше роль принимал в назначении и формировании Правительства, но это все полумеры. Конечно, это должно было бы быть прописано в той форме правления, которая закреплена в Конституции. Вы видите, что провисают положения о социальном государстве, потому что выкинута глава о гражданском обществе, выкинуто положение о социальной функции собственности, которые необходимы, и поэтому собственность на сегодня у нас очень часто асоциальна. Расслоение в обществе достигает невиданных размеров, а, к огромному сожалению, исключено не только положение, что собственность обязывает, гораздо более широкие формулировки были нами предложены, все это крайне необходимо.
В заключение, самое последнее слово хотелось сказать о том, что то конституционное правосознание, о котором я сказал как об одном из главных основ для прогрессивного поступающего развития нашего общества и государства, конечно, является продуктом, прежде всего, тех, кто собрался в этом зале. Вот почему я думаю, что нам надо крайне бережно относиться к конституционному наследию начала 90-х годов, крайне бережно относиться к оценке тех или иных положений Конституции, тех или иных обстоятельств ее принятия, потому что на сегодняшний день, как вы видите, даже в этом зале людей, которые пришли на эту важнейшую Конференцию, которой мы начинаем отмечать 15-летие Конституции, не слишком много. Наши ряды должны, конечно, ширится.
Спасибо большое. (Аплодисменты).

ФИЛАТОВ С.А.
Есть ли вопросы к Олегу Германовичу?

БАЕВ В.Г. – К.и.н., к.ю.н., зав. кафедрой конституционного права Тамбовского государственного университета им. Г.Р.Державина
Олег Германович, у меня два вопроса. Сейчас в официальных публикациях две диаметрально противоположные точки зрения относительно Конституции, в разработке которой Вы приняли непосредственное участие. Или она совершенно не годится, настолько в ней много провалов, промахов, проколов, что требуется принять новую Конституцию. Или, по мнению Председателя Конституционного Суда Зорькина, ресурс, заложенный в Конституции, надо развивать далее.
И второе. Только что Вы обмолвились о том, что в Конституцию не вошло положение о том, что собственность обязывает, распоряжение ею должно производиться в интересах всеобщего блага. Что послужило причиной невведения этого положения в текст Конституции?

РУМЯНЦЕВ О.Г.
Что касается оценки Конституции, я не раз уже говорил о том, что сегодня самой большой угрозой конституционному строю является возрастающая эффективность Конституции. Эта эффективность становится все более и более очевидной и, конечно, апогеем является предположение, что можно путем принятия изменений в Федеральные конституционные законы, по сути дела, провести изменение формы правления, не трогая саму Конституцию, как священную корову, к которой нельзя прикасаться. Я думаю, что эта эффективность Конституции не только в положениях, касающихся социального государства, но и во многих правах и свободах человека, а также в вопросах подотчетности верховной власти гражданам Российской Федерации, становится все более и более очевидной.
Мне думается, что Вы правильно упомянули роль Конституционного Суда. Готовя вступительную статью к третьей книге третьего тома, 1992 г., я проанализировал определения Конституционного Суда за 10 лет московского периода его деятельности, (не считая то позорное время, когда Россия была Указом свыше лишена Конституционного Суда), с 1992 по 2002 г. и, действительно, роль Конституционного Суда в скреплении правового пространства Российской Федерации колоссальна, потому что Федеративный договор одной только своей преамбулой про суверенные республики нанес колоссальный ущерб, заложив практически мину под это самое единство. И, тем не менее, в 2001-2002 гг. конституции и уставы субъектов Российской Федерации были, в основном, приведены в соответствие с Постановлением Конституционного Суда. Вот конкретный путь того, как, не делая широковещательных заявлений, можно, действительно, стоять на страже конституционного строя и обеспечивать себе поступательное развитие.
Что касается положений раздела «Гражданское общество», я по-прежнему являюсь убежденным сторонником, той концепции, которую мы предложили, ведь та концепция была предложена демократическим движением. В ядро Конституционной комиссии вошли активисты демократического движения, помимо представителей клуба «Перестройка», представителей различных новых молодых партий, и идея взаимоотношений между личностью, гражданским обществом и государством была взята, наверное, не с потолка. К сожалению, в нашей ситуации необходимо иметь те сдержки и противовесы для государства, которые обеспечивали бы развитие институтов этого гражданского общества. И когда мы сегодня видим, что творится на телевидении, очень жалко, что у нас нет главы «Воспитание культуры», когда мы видим, что у нас творится в экономической сфере, очень жалко, что нет главы «Труд, собственность, предпринимательство», труд вообще не защищен в Российской Федерации.
И нам говорили, это пустословие, это многословие, а мы говорили, нет, это необходимая детализация. Я помню разгромные статьи Федорова, Гулиева, когда была битва между проектами Конституции, Собчака, Алексеева. К огромному сожалению, благодаря этим разгромным статьям, в том числе и некоторых присутствующих в этом зале, важнейшие механизмы конституционной защиты институтов гражданского общества были изъяты из Конституции.

ФИЛАТОВ С.А.
Пожалуйста, еще вопросы.

ГЛОТОВ С.А. - член Конституционной комиссии Съезда народных
депутатов, в последующем депутат Государственной Думы 1, 2, 4 созывов
Олег, так к тебе обращусь, не фамильярно, на это дают право годы совместной работы, скажи, пожалуйста, на твой взгляд, мы приступили к разгадке этой величайшей исторической тайны, которая называется принятие Конституции? Это первый вопрос.
И в этой связи, я поздравляю тебя и всех участников этого огромного проекта по публикации материалов Конституционной комиссии, это очень большое и важное дело.
Второй вопрос такого свойства. Мы удаляемся или приближаемся к реализации норм и целей Конституции, которые были заложены тогда в нашем проекте?

РУМЯНЦЕВ О.Г.
По первому вопросу. Мне кажется, что время для детальнейшего разбора событий 1993 г. и обстоятельств принятия Конституции еще не пришло. Вы видите, даже люди, пришедшие в этот зал, действительно, по Доброй воле, с большой буквы Д, оказались в оценке некоторых событий очень серьезно разобщены. Что же говорить о тех, кто находится за стенами этого зала, и о потенциальном гражданском конфликте, если вдруг разбередить эту тему слишком серьезно. Эта боль, я считаю, еще тлеет в нашем обществе. Я глубоко убежден, что детальный разбор обстоятельств принятия Конституции еще впереди, должно пройти некоторое время.
Нам и «помогли»: бюллетени по голосованию 12 декабря 1993 г. были уничтожены, и с документами принятия работать уже невозможно. Осталась, конечно, масса свидетельских показаний, часть из них приведены в моей книге «Основы конституционного строя». В заключении я пишу о том, какие цифры были доступны тогда тем, кто пытался контролировать принятие Конституции.
Подчеркну, что во имя развития конституционного строя мы ни в коем случае не должны подрывать его. Я думаю, что анализ этот должен быть проведен гораздо позже, не сейчас и не в ближайшей перспективе.
Что касается того, приближаемся или удаляемся мы по отношению к целям, я считаю, что наш конституционный строй имеет сегодня очень серьезную, солидную базу в виде Конституции. Ее положительные функции, которых много, совершенно очевидны. Конституция должна стимулировать к правомерному поведению субъектов права, она на сегодняшний день эту свою главную функцию не всегда выполняет. Я думаю, что те основы конституционного строя, которые были заложены Конституционной комиссией и которые, по сути дела, была включены Конституционным совещанием, после определенной редакционной доработки, в действующий Основной Закон, в его окончательный текст, дает нам основание утверждать, скажем так, что цели ясны, а механизмы очень серьезно хромают, прежде всего, механизм, связанный с формой правления.
Стабилизация? Да, была стабилизация после 1993 г., но стабилизация затянулась на слишком долгий период, политический режим фактически был направлен на то, чтобы делать неприкосновенными результаты приватизации. Это ли является главной задачей государственной власти? Не для того ли это, чтобы забыть о том, как происходила приватизация, каковы ее результаты? Я думаю, что сегодня нужно смотреть вперед и идти дальше, от охранительной функции государство должно перейти к функции развития конституционного строя. В этой связи я надеюсь, что юрист Медведев сделает больше, чем его предшественник.

ДЕНИСОВ С.А. - К.ю.н., доцент кафедры публичного права Гуманитарного университете г. Екатеринбурга)
В продолжение того, что Вы сейчас говорили, отвечая на вопросы. Вы считаете, что Россия могла бы избежать того периода бонапартизма, который сегодня у нас сложился? Вы думаете, Россия могла бы пойти другим путем?

РУМЯНЦЕВ О.Г.
Я думаю, что у нас было достаточно бонапартизма после 30-х годов XX века, и на Съезд народных депутатов мы все пришли как раз с решимостью бороться с этим бонапартизмом. Верховный Совет принимал законы о собственности, Верховный Совет принимал законы о недрах, мы до сих пор живем по Закону «О недрах», принятым Верховным Советом, с изменениями и дополнениями. В результате возникла мощнейшая нефтегазовая отрасль, составляющая сегодня основу экономики Российской Федерации.
Вы знаете, ругать Съезд и Верховный Совет совершенно бессмысленно, потому что он заложил основу нового законодательства. И я убежден, что политика исполнительной власти, которая шла вопреки принимавшимся законам, вопреки Закону «О приватизации», Указам Президента, 4 Указа Президента Ельцина 1991 г., которые противоречили Закону «О приватизации», фактически провоцировали Съезд и Верховный Совет, что от принятия таких важных законов (о недрах, о собственности, многие другие) Съезд и Верховный Совет начали провокационно толкать к тому, что в итоге и получилось. И это вместо того, чтобы работать с ним. Ведь задача главы государства была в том, чтобы работать с ветвями власти, взаимодействовать, тем самым создавая единство государственной власти.
Но в системе разделения властей, которая была заложена еще Декларацией о государственном суверенитете и последующими поправками в Конституцию, к огромному сожалению, не всегда глава государства шел в этом конструктивном направлении. Мы со своей стороны всячески добивались того, чтобы над проектом Конституции, по крайней мере, мы работали вместе. Кое-кто советовал, чтобы он ушел от Конституционной комиссии, мы постоянно, раз за разом возвращались: Борис Николаевич, надо работать, с этим сложным составом Конституционной комиссии, с этим сложнейшим Съездом надо работать. И Президент возвращался раз за разом, давал свои поправки в Конституцию, раз за разом вносил предложения.
Я думаю, что мы прошли мимо двух важнейших развилок. Одна развилка была – II Съезд, когда Борису Николаевичу посоветовали, не надо выносить проект Конституции на II Съезд в декабре 1990 г., уже подготовленный проект Конституции, не надо, потому что очень сильно возражают коммунисты. Президент согласился еще и потому, что ему сказали, надо идти путем поправок в Конституцию. Рудольф Германович, поправки в Конституцию не съездовская придумка, а придумка Бориса Николаевича Ельцина, который сказал, нет, проект Конституции это дело слишком малоподъемное, давайте пойдем путем поправок в Конституцию. Надо срочно принимать Закон «О Президенте», надо срочно проводить выборы Президента, и не надо Конституцию принимать, а мы отдельно проведем эти законы. В результате президентство оказалось вырванным из системы верховной власти, потому что не приняли новую Конституцию, отказались от ее форсированного продвижения на Съезде, и система «Съезд – Верховный Совет» оказалась законсервированной. В то же время, тогда появилась, путем принятия Закона «О Президенте», такая новая институция, как российское президентство.
И я думаю, на самом деле, что это была серьезная развилка. И развилка была также на периоде после VI Съезда. Съезд принял в первом чтении проект Конституции, а в декабре 1992 г. состоялся VII Съезд, и VII Съезд состоялся не случайно, потому что VII съезд был созван для того, чтобы обсудить итоги экономической реформы, той экономической реформы, которая велась по Указам, а не по законам, она стала предметом рассмотрения VII Съезда, а должно было быть наоборот. Этот съезд должен был рассматривать принятие Конституции, по крайней мере, так был обещано еще в апреле на VI Съезд.
Вот видите, эти исторические развилки нуждаются в очень серьезном анализе.

МАРИНО И.
Действительно, тогда, в 1993 г. 30% депутатов было от Компартии, и в Конституционном совещании был один, многоуважаемый мной, профессор Миронов от Компартии, который представлял, кстати, Саратовский университет. Поэтому, когда Вы говорите о представительстве в Конституционном совещании, нам, иностранцам так сложно разобраться.

РУМЯНЦЕВ О.Г.
Вы зря так о себе говорите, Вы знаете конституционный процесс, наверное, лучше многих в России.

МАРИНО И.
Судьбы конституционного строя в Российской Федерации - это тема нашего пленарного заседания. Тогда Зорькин четко написал, что данное голосование будет всенародным голосованием. Состоявшееся же голосование, с конституционно-правовой точки зрения никак нельзя считать референдумом. Полагаю, что избранное Федеральное Собрание, исходя из действующего Закона «О референдуме», кстати, подписанного Борисом Николаевичем Ельциным, признало голосование по проекту Конституции всенародным опросом, не имеющим прямых юридических последствий.
То, что сегодня происходит, Румянцев еще в далеком 1990 г. предвидел, когда он написал: «Мне думается, что основное ядро Конституционной комиссии могло сохраниться и в дальнейшем». И далее: «Даже если он не будет, наш проект Конституционной комиссии, принят, я думаю, что о нем будут вспоминать».
Вопрос такой. В стенографическом отчете Конституционного совещания есть выступление профессора Филатова, в котором он говорил, что у нас две тысячи поправок, и очень многие из них посвящены как раз сближению этих проектов. Но что произошло в начале октября 1993 г.? Румянцев и Ловицкий подготовили пакет документов по организационно-правовому обеспечению выхода из конституционного политического кризиса. Вы не жалеете, что не обратили внимания именно на этот пакет? И как Вы отнеслись к призыву председателя ЦИК Рябова тогда – голосовать за проект Конституции.
И последний вопрос. Не могли ли, на всенародное голосование поставить два проекта – от Конституционной комиссии и Конституционного совещания. Действительно, Борис Николаевич Ельцин, Президент Российской Федерации, много сил посвятил Конституционному совещанию, он признавал, что самое лучшее, что есть в Конституции Российской Федерации – это механически взято из работы Конституционной комиссии, т.е. права человека, основы конституционного строя.

РУМЯНЦЕВ О.Г.
Иван, спасибо, я думаю, что Вы, конечно, выступите, у Вас будет возможность выступить на «круглом столе» и на пленарном заседании. Я, еще раз подчеркиваю, не хотел бы комментировать обстоятельства принятия Конституции, я уже сделал один раз в своей книге, этого достаточно.
У Вас было скорее выступление, чем вопросы.
Большое спасибо за вопросы.

текст выступления О.Г.Румянцева в формате doc см. здесь

Комментарии:
Быстрый доступ