В этой рубрике собраны мои научные труды, разнообразные публикации, общественные инициативы за последние... упс.. 30 лет...

Дни Конституции. Памяти Олега Емельяновича Кутафина (1937–2008)

О.Г. Румянцев[1]

Дни Конституции. Памяти Олега Емельяновича Кутафина (1937–2008)

Олегу Емельяновичу Кутафину я обязан яркими моментами сотрудничества и своего рода попечительства в мире юридической науки и практики с начала 90–х годов и до последних лет его жизни. Вот несколько таких эпизодов.

Весна 1990 г.

В первый раз я услышал фамилию Кутафин весной 1990 г., когда еще совсем молодым политиком я с головой окунулся в бурный конституционный процесс на рубеже двух исторических эпох. Сама энергетика времени и бившая через край политическая воля нации потребовали юридически оформить переход от одной стадии развития российского государства и общества к другой.

4 и 18 марта прошли два тура первых действительно свободных демократических выборов и лидеры демократического блока приступили к интенсивной подготовке к первому Съезду народных депутатов РСФСР. Группа социал-демократических политиков вышла с продуманной идеей скорейшего создания конституционной комиссии. В ее прообраз в качестве экспертов моим коллегой и старшим товарищем по клубу «Перестройка», СДПР и депутатскому корпусу Л.Б. Волковым были привлечены его знакомые – учёные–юристы Л.С. Мамут и В.А. Кикоть. Последний привел с собой профессора Б.А. Страшуна, который в то время только пришел работать в ВЮЗИ[2] в качестве заведующего кафедрой конституционного и международного права[3].

От конституционалиста Страшуна я услышал о ректоре этого института, ученом–государствоведе широкого профиля О.Е. Кутафине. Хорошего мнения о Кутафине был и Л.Б. Волков (выпускник юрфака МГУ), а также другой мой товарищ по креативному ядру «Перестройки» и СДПР Кирилл Янков[4], в ту пору получавший второе образование в ВЮЗИ.

Однако, поскольку Олег Емельянович занимал высокий административный пост и причислялся демократами к консервативному лагерю, а у меня сохранялся флер, унаследованный от предыдущего оппозиционного периода, мое знакомство с ним на первых порах оставалось косвенным. Я, в основном, ограничивался работой с его сотрудниками по МЮИ Б.А.Страшуном и В.А.Кикотем.

Осень 1990 г.

Через короткое время (это по обычным меркам, а по тогдашним – спустя месяцы законотворческого труда и политической борьбы) – осенью 1990 г. мы обратились в Московский юридический институт за экспертизой. По решению Конституционной комиссии первый проект Конституции Российской Федерации 12 октября 1990 г. был принят за рабочую основу и ее Рабочая группа начала собирать замечания к проекту. В ту пору конституционным творчеством были увлечены многие – идей, проектов и поправок поступало немало; но мнению и предложениям профессионалов было уделено особое внимание.

Одними из самых содержательных оказались поправки в проект Конституции, присланные из МЮИ от О.Е. Кутафина[5].

Когда 12 ноября 1990 г. проект Конституции Российской Федерации был повторно внесен на рассмотрение Конституционной комиссии, в списке давших заключение значился Московский юридический институт, а представивших предложения к проекту – доктор юридических наук., профессор О.Е. Кутафин. Вскоре под опубликованным массовым тиражом проектом Конституции среди участников работы над проектом Конституционной комиссии была закономерно фамилия Кутафина[6].

Примечательную активность развили основные оппоненты демократического конституционного проекта – коммунисты, привлекшие к работе над своим проектом немало ученых–конституционалистов. Фамилии Кутафина в пространном списке экспертов и научных консультантов, перечисленных под проектом «Коммунистов России», не было.

Осень 1991 г.

После бурных событий, развернувшихся вокруг ГКЧП, в конце лета 1991 г. со всей остротой встал вопрос о рассмотрении проекта новой Конституции Российской Федерации на внеочередном Съезде народных депутатов РСФСР. В Конституционной комиссии мы были убеждены, что созыв высшего органа государственной власти РСФСР непреложен и является делом ближайшего времени.

В начале сентября 1991 г. в экстраординарном порядке я направил актуальную версию проекта Конституции ключевым членам Рабочей группы и экспертам Конституционной комиссии с целью сбора замечаний и предложений для скорейшей доработки проекта. Среди тех, кто оперативно ответил, был и О.Е. Кутафин. «Уважаемый Олег Германович! Подтверждая свою неизменную приверженность проекту Конституции Российской Федерации, могу констатировать, что в нынешнем виде он выглядит совершеннее прежних знакомых мне вариантов проектов, разработанных Вашей комиссией», – писал он 10 сентября 1991 г., высказывая конкретные и содержательные соображения по первым пяти разделам проекта[7].

Съезд же в итоге был созван с существенным опозданием, лишь 2 ноября 1991 г. Чтобы убедить Б.Н. Ельцина представить на нем проект Конституции, было потрачено немало усилий и времени, однако исторический момент был упущен. В немалой степени на прохладную позицию Президента, как выяснилось лишь недавно из архивных документов, повлияла позиция некоторых политиков считавшихся демократами и имевших вес в глазах Ельцина. В частности – члена Конституционной комиссии В.П. Лукина, который вообще не считал задачу «быстрого прохождения Конституции – главной, неотложной», и предложил вообще не представлять проект Конституции на Съезд. И, увы, получил согласие Ельцина[8], вразрез с мнением большинства членов и экспертов Рабочей группы – ядра Конституционной комиссии…

Весна-лето 1992 г.

Весной 1992 г. перед решающим рассмотрением проекта Конституции на шестом Съезде в Конституционной комиссии были предприняты усилия по сближению официального проекта с проектами левых фракций. К этому нас подталкивала не только активная позиция нового парламентского большинства.

Я стал часто бывать у гостеприимного ректора МЮИ, всецело разделявшего стремление сделать проект Конституции плодом согласия. Мы детально обсуждали ход и перспективы конституционного процесса. Я нашел в Олеге Емельяновиче нового единомышленника.

Профессор Кутафин был включен в качестве эксперта в состав Рабочей группы, трудившейся над доработкой раздела пятого проекта Конституции РФ «Система государственной власти. Основы местного самоуправления» (руководитель группы: В.Л. Шейнис). В марте–апреле 1992 г. эта группа при прохождении проекта Конституции РФ на Верховном Совете и Съезде народных депутатов Российской Федерации занималась рассмотрением поправок к нему[9]. После Съезда статус О.Е. Кутафина как официального эксперта Конституционной комиссии был закреплен в утвержденном 22 июля 1992 г. Председателем комиссии Б.Н. Ельциным Плане мероприятий по выполнению Постановления шестого Съезда народных депутатов РФ «О проекте Конституции Российской Федерации и порядке дальнейшей работы над ним»[10].

1993 г.

В начале 1993 г. шел напряженный поиск выхода из нараставшего в Российской Федерации конституционного кризиса, вызванного спором между Президентом и парламентским большинством по вопросу о распределении власти. Выходом, найденным в результате компромисса на седьмом Съезде народных депутатов РФ в декабре 1992 г. должен был стать референдум по основным положениям проекта Конституции.

В начале января 1993 г. Конституционная комиссия официально обратилась к О.Е. Кутафину и его сотрудникам с приглашением к активному участию в выработке проекта таких положений для всероссийского референдума, намеченного на 11 апреля 1993 г. (не путать со случившимся в итоге 25 апреля голосованием «Да, Да, Нет, Да» о слепой любви к отдельной взятой ветви государственной власти!).

Сотрудничество с Кутафиным и его Институтом стало регулярным.

31 мая 1993 г. я сообщил членам Президиума Верховного Совета, а также членам Конституционной комиссии, что в соответствии с решением парламента о завершении работы над проектом Конституции Российской Федерации из числа членов и экспертов Комиссии определены ответственные за доработку проекта. По упомянутому ключевому пятому разделу проекта – о форме правления – было определено пятеро ответственных: народные депутаты Российской Федерации О.Г. Румянцев, В.Л. Шейнис и В.Д. Мазаев, а также эксперты О.Е. Кутафин и Б.А. Страшун[11].

Позиция Кутафина по вопросу противостояния законодательной и исполнительной властей в ситуации весны–лета 1993 г. вызывала уважение.

При наличии двух официальных проектов Конституции: разработанного Конституционной комиссией, возглавляемой Президентом, с учетом его же поправок, поправок Съезда народных депутатов, Верховного Совета, субъектов Российской Федерации и альтернативного ему, созданного по поручению Б.Н. Ельцина группой юристов в недрах исполнительной власти, О.Е. Кутафин подчеркивал: «…если наше общество действительно заинтересовано в принятии новой Конституции, у него нет иного пути, как добиться создания нового основного закона путем поиска компромиссов по всем изложенным в опубликованных документах вопросам… Если уж страна вовлечена в конституционный процесс, то должен быть создан такой основной закон, который действительно помогал бы строить демократическое общество, стоял бы выше интересов отдельных личностей и политических группировок. Это должна быть Конституция, созданная в интересах всего российского народа. Иначе это будет путь в никуда»[12].

…Во время одной из встреч Олег Емельянович вдруг спросил: «Олежек, Вы (он обращался ко мне всегда именно так, по-товарищески тепло и уважительно) понимаете, что работа над проектом Конституции – это готовый материал для интересной диссертационной работы, быть может, сразу докторской?».

Я несколько опешил, ибо уже несколько лет почти все 24 часа в сутки посвящал политическому процессу, а на чистую науку времени просто не оставалось, а отношение к чинам и степеням было прохладным («призыв» в реальную политику случился в 1987 г. как раз вместо защиты уже написанной мною в ИЭМСС АН СССР кандидатской диссертации). Однако Кутафин настоял на своем и предложил себя в качестве научного руководителя. В редкие спокойные паузы боевитого лета (шло соревнование проектов Конституции на конституционных совещаниях в Москве и в регионах) я уединялся на государственной даче Верховного Совета «Снегири» для написания диссертации о важнейшем и сложнейшем комплексном правовом институте – основах конституционного строя. Глава за главой ложились на просмотр Олегу Емельяновичу на его рабочий стол …

Октябрь 1993 г. – весна 1994 г.

Трагические события остановили деятельность Конституционной комиссии Съезда народных депутатов Российской Федерации. Когда наступили трудные времена, Олег Емельянович проявил человеческое соучастие, познакомил меня с членами своей семьи. Сопереживание было почти отеческое (они с моим отцом родились в одном и том же 1937 г.).

Научная работа под руководством Кутафина помогала уйти от отчаяния и горьких мыслей при виде всего того, что творилось в России. Зимой и весной 1994 г. при посещениях Олега Емельяновича у него дома, либо в санатории в Барвихе, мы обсуждали текст диссертации и план защиты на диссертационном совете МГЮА. В той душной политической атмосфере защита (успешно прошедшая 6 апреля 1994 г.) могла бы и не состояться – если бы не твердая гражданская позиция О.Е. Кутафина.

Когда я подписываю работы как «к. ю. н.», я всегда вспоминаю Олега Емельяновича. И не столько из-за присуждения ученой степени, сколько из-за провидческого его решения, заставившего меня научно и системно проанализировать и отразить суть нашего замысла конституционной реформы 1990–1993 гг., оставить в последовавшей монографии все оценки ее итогов по горячим следам и без самоцензуры [13].

…Спустя годы, в 2008 г., рассказывая о своей, оказавшейся последней, монографии по российскому конституционализму, Кутафин заметил: «Олежек, Вы знаете, я ведь исчеркал всю Вашу книжку про основы конституционного строя, ту самую с оранжевой бумажной обложкой; помогает в этой моей работе!». Я поблагодарил его, поправив, что обложка-то была красной, но наверняка выгорела, и – поразившись, что он вообще помнит ту работ – сказал, что писал ее в спарринг-партнерстве со своим научным руководителем.

1995–1998 гг.

В 1995–ом вместе с О.Е. Кутафиным мы с задором поучаствовали в реализации многообещающего политического проекта «Третья сила», попытавшись создать на поле между Ельциным и Зюгановым левоцентристскую коалицию вместе с С. Федоровым, Д. Рогозиным, С. Глазьевым, С. Говорухиным и другими политиками. Не получилось; «добрые» люди раскололи коалицию на несколько мелких блоков, лишь один из которых преодолел 5 %–ный барьер на выборах депутатов Государственной Думы в декабре 1995 г. Воздвигнутая после декабря 1993 г. стена казалась неприступной. Кто сегодня вспомнит об этом?

В 1997 г., занимался развитием Союза Белоруссии и России в качестве заместителя ответственного секретаря Парламентского Собрания СБР, я поступил в докторантуру МГЮА. По согласованию с О.Е. Кутафиным, темой работы на соискание степени доктора юридических наук стала «Основы права Союза Беларуси и России. Международно-правовые и конституционно-правовые аспекты участия Российской Федерации в союзе государств». Замах был на комплексное исследование на примере Союза Беларуси и России, со сравнением его модели с СНГ и Европейским Союзом и анализом путей возможной реинтеграции. Спустя годы, поставленные тогда вопросы ждут как научного, так и практического ответа.

Однако в конце 1998 г. в разгар накрывшего страну дефолта я решил в одночасье уйти из мира политики и права в иной, корпоративный мир. Диссертация как и многое другое, казалось, были оставлены в прошлой жизни. На годы наступил перерыв и в общении с Олегом Емельяновичем.

2006–2008 гг.

Лишь спустя 8 лет, в 2006 г. я вернулся к вопросам конституционализма. Не давала покоя идея издания полной и правдивой истории создания Конституции РФ, основанной на документах эпохи.

Одним из 50–ти общественных деятелей и правоведов, к которым я обратился с просьбой подписать обращение к Президенту Путину, был О.Е. Кутафин.

Я рассказал ему, как по случаю 10–летия Конституции министр энергетики Игорь Юсуфов представил меня, работавшего в его отрасли, к государственной награде. И как высокие чины в Кремле высокомерно указывали ходатайствовавшему В.Д. Зорькину и другим коллегам: «вы не знаете, где он был осенью 93–го?»; или «что же один из создателей Конституции работает в иностранной компании «Шелл»?; или, наконец: «я думал, что Конституцию написал Анатолий Александрович Собчак!»…

Кутафин сетовал, что я не обратился за поддержкой к нему. Почему тогда не назвали и Ксению? – спрашивал я у него. Мы сошлись на том, что спасибо - нас подтолкнули к обнародованию подлинной истории создания Конституции.

Все последние годы своей жизни Олег Емельянович живо интересовался ходом реализации нашего уникального научно-исследовательского и издательского общественного проекта по истории создания Конституции Российской Федерации.

Как только мы получали из типографии тираж очередного тома, я отправлялся в его кабинет на Садово-Кудринской с экземплярами свежих книг. Кутафин всей душой поддерживал издание и даже высказал убеждение, что сей многотомный труд достоин выдвижения на премию. «Завершайте серию, и мы посмотрим, что и как сделать» – говорил он.

И вдруг – состояние déjà vu. Получив очередной том, внимательно изучив его, О.Е. говорит: «Олежек, Вы понимаете, что это готовый материал для докторской!». Я не поверил, услышав те же самые слова, что и весной далекого 1993 года. Он предложил себя в качестве научного консультанта: «Пишите немедленно структуру диссертации и первую главу. Тема такая: Конституционный процесс в Российской Федерации в 1990–1993 годах».

Вскоре предварительный план диссертации на соискание степени доктора юридических наук в четырех частях и 9 главах на указанную тему был у него. Но работа над многотомной историей затягивалась и с диссертацией я, увы, не торопился. На наших встречах о ней мы уже не говорили, зато детально обсуждали новые тренды в российской политике, Путина, Медведева, Суркова и все происходящее со страной.

Смерть О.Е. Кутафина поставила точку на планах с докторантурой.

В заключительной редакционной статье, в последней десятой книге многотомной «Истории создания Конституции Российской Федерации» от имени всего Редакционного совета издания я говорю слова искренней признательности президенту Московской государственной юридической академии, академику Олегу Емельяновичу Кутафину за оказывавшуюся им поддержку нашему научному изданию.

…В моей памяти О.Е. Кутафин остается ярчайшим примером сочетания двух порою трудно-совместимых ипостасей: талантливого ученого, педагога и прекрасного руководителя, организатора. Но, главное, остается старшим товарищем.

Предположу, что многие мои коллеги также уверенно причислят О.Е. Кутафина к своим товарищам, и в этом я вижу закономерность: такова была суть этого замечательного человека.

Опубликовано в: "Олег Кутафин. Первый по праву"/ [сост.:И.В.Кравченко, Д.Ю.Мартынкина]. - М., Прогресс РК, 2011. - С.191-199.


[1] Управляющий партнер Консалтингового агентства "Румянцев и партнеры", Президент Фонда конституционных реформ, кандидат юридических наук, народный депутат РФ, отв. секретарь Конституционной комиссии РФ (1990–1993); аспирант (1993–1994) и докторант (1997–1998, 2008) О.Е. Кутафина.

[2] Таковым было название института до 1990 года; в 1990–1993 гг. – МЮИ; с 15 июня 1993 – МГЮА.

[3] С 1990–го – заведующий кафедрой конституционного права зарубежных стран.

[4] В 1990–1991 гг. – эксперт Конституционной комиссии

[5] Подробнее см. «Из истории создания Конституции Российской Федерации. Конституционная комиссия: стенограммы, документы, материалы (1990–1993 гг.)». М., 2007–2010. Т. 5, С. 270, 275, 293.

[6] Там же. Т. 1, С. 664-666.

[7] Там же. Т. 2, С. 727–729.

[8] Там же. Т. 6, С. 537–538.

[9] Другими экспертами стали профессора Страшун Б.А., Пискотин М.И., Савицкий В.М. и Барабашев Г.С.

[10] Там же. Т. 3, С. 46–51

[11] Там же. Кн. 2, Т. 4, С. 413–415.

[12] Там же. Кн. 1, Т. 4, С. 1014–1020.

[13] «Основы конституционного строя России: понятие, содержание, вопросы становления». М., Юрист, 1994. Рекомендована к использованию в вузах в качестве дополнительного материала по курсу конституционного права. См. также в: http://www.rumiantsev.ru/book/

Комментарии:
Быстрый доступ