Если мы всерьёз думаем о национальном согласии и конституционном патриотизме - они нужны и по вопросам общественного и парламентского контроля за деятельностью государственной власти.

Из истории беззакония (к вопросу о порядке проведения и результатах референдума 12.12.1993г.) «Независимая газета» 05.10.1999

Елена Лукьянова*

Летом 1992 года на трибуну Конституционного Суда Российской Федерации взошел невысокий пожилой человек – эксперт, приглашенный судом по так называемому «делу КПСС», и сказал короткую фразу: «Не вижу предмета судебного разбирательства». Эта фраза, вызвавшая легкий шок и улыбки судей, сразу разрядила ту напряженнейшую обстановку, которая создалась после многочасовых словопрений на тему об «организации, именующей себя КПСС» адвоката президентской стороны Андрея Макарова. Возможно, что именно краткость и точность формулировки замечательного юриста, ученого, профессора Бориса Михайловича. Лазарева – того самого эксперта - отчасти и переломила ход судебного процесса.

Столь же короткой, но точной фразой озаглавил свою статью в октябре 1993 года еще один известнейший ученый-юрист профессор Сурен Авакьян. После танкового расстрела высшего органа государственной власти страны накануне уже назначенных выборов и референдума по новой Конституции вышла его статья: «Создан прецедент. Неконституционная власть не имеет перспективы» («НГ», 15.10.93). Конечно, каждый из юристов, дав определение, тщательно аргументировал и обосновал свои доводы, которые не устарели по сей день.
Еще более краткое определение можно дать политическим процессам, ведущимся сегодня в рамках «конституционного поля». Все это называется– нелегитимно ( то есть незаконно ). Все мы всего лишь соблюдаем правила игры, которые были навязаны стране в момент государственного переворота и последовавшего за ним тяжелейшего морально-психологического и политического кризиса.
Да, мы приняли эти правила. По многим причинам. В том числе понимая, что усиление конфронтации может привести к еще более тяжелым социальным и политическим последствиям в измученной потрясениями и экспериментами «реформаторов» стране. Референдум 12 декабря 1993 года и его результаты уже вписаны в историю России. И это тем более обязывает нас сказать о нем правду, чтобы не дать забыть потомкам, в каких условиях и по каким правилам принимался документ, именуемый в самом конце двадцатого столетия Конституцией Российской Федерации .
К сожалению, большинство научных работ и учебников упорно обходят обстоятельства и особенности проведения этого референдума, упоминая о нем как правило лишь одним абзацем с констатацией самого факта принятия Конституции. Обходят не случайно, поскольку неправду писать не хочется, а правду – либо страшно, либо конъюнктурно невыгодно. Одним из немногих ученых, давших правовую характеристику процессу принятия Конституции, и стал, профессор Авакьян в своей книге «Конституция России: природа, эволюция, современность». Тем не менее, хотелось бы еще раз проанализировать и правовую базу, и политическую подоплеку происходивших в конце 1993 года событий, от которых ведется отсчет нового этапа в развитии России и ее конституционного права.

Политическая подоплека
Чрезвычайно сложно оспорить тот факт, что именно в страстном желании «правящей элиты» создать Конституцию «под себя» коренятся причины трагедии сентября-октября 1993 года. Причем именно так, а не наоборот. «Дело в том, что несмотря на отдельные толкования и нравственные оценки случившегося, юридическая может быть только однозначной – Президент совершил переворот», - это слова Валерия Зорькина, человека, под руководством которого в ночь с 21 на 22 сентября 1993 года Конституционный Суд Российской Федерации принял решение о неконституционности печально известного Указа № 1400. Любой же переворот, где диктатор не собирается объявлять себя диктатором, нуждается в легитимизации и юридическом обосновании. Фактически в течение всего 1993 года шла борьба за различные конституционные модели: с сильным Президентом и слабым Парламентом; с сильным Парламентом и слабым Президентом; с не слабым Президентом, но в сочетании с достаточно влиятельным Парламентом. После лишения Б.Н.Ельцина в декабре 1992 года «дополнительных полномочий» стало ясно, что парламент не будет больше потакать указной беспредельщине , и что акции варианта «Конституции с сильным Президентом» резко упали. Сам же Президент с первых дней своего вступления в должность (а может, и раньше) не представлял своей власти иначе, как абсолютной . В ситуации «без дополнительных полномочий» Конституция стала тесна ему как распашонка выросшему малышу. У многих до сих пор в памяти полуобернувшийся к телеаудитории Президент в фойе Съезда народных депутатов после принятия депутатами решения о лишения его «всевластия» и слова: «Я вам этого никогда не прощу!». И не простил.
Президенту любым способом нужен был новый Основной Закон, наделяющий его практически неограниченными полномочиями. Все остальное казалось второстепенным. Причем в ходе отработки этих «второстепенных» деталей решения главной задачи стало ясно: иным способом, чем через роспуск Верховного Совета (то есть через государственный переворот), приостановление действия Конституции и назначение референдума по специальным правилам эту задачу не решить. Симптоматичным является тот факт, что в свое время президент Чечни Дудаев направил письмо Ельцину, в котором советовал разогнать Верховный Совет и подробно расписал, как в данном случае предупредить выступление областей и казачества в защиту Верховного Совета, поясняя, как лучше принять Конституцию и не допустить, чтобы это сделал Верховный Совет (См.: Бюллетень Государственной Думы, - 1995, № 92, с. 33). Хотя Президент и его ближайшее окружение вряд ли понимали всю чудовищность создаваемой ими правовой ситуации, поскольку для них она была второстепенным вопросом. В доме Президента, как пишет Александр Коржаков, даже “ не нашли ни текста Конституции, ни законов. Брошюрку отыскали только в комендатуре”. Наверное, именно поэтому никому из президентской “команды” Указ № 1400 «О поэтапной конституционной реформе в Российской Федерации», по десяти пунктам противоречивший Основному Закону страны (См.: Заключение Конституционного Суда Российской Федерации от 21 сентября 1991 года. – Конституционный вестник, № 1(17), с. 122), не показался ни антиконституционным, ни экстремистским .
Как , впрочем, никому из команды не показалось странным или хотя бы юридически необоснованным введение Президентом в период с октября по декабрь 1993 года огромного количества новых правил, по которым должна была жить страна в отсутствие Конституции, Парламента, с приостановкой деятельности Конституционного Суда. После обстрела российского Белого дома войсками одним из первых стал Указ «О правовом регулировании в период поэтапной конституционной реформы» (№ 1609), которым устанавливалось, что все правовое регулирование отнесенных к ведению Съезда и Верховного Совета вопросов вплоть до созыва Федерального Собрания осуществляется Президентом. Глава государства очень торопился создать собственную правовую базу по основным вопросам функционирования государства и жизнедеятельности общества. Ничем другим нельзя , например, объяснить его указы от 30 ноября и 11 декабря 1993 года, которыми были утверждены Положения «О Государственном гербе Российской Федерации», «О Государственном флаге Российской Федерации» и «О государственном гимне Российской Федерации». Только 24 декабря 1993 года ( то есть за день до вступления в силу новой Конституции) он принял 16 нормативных указов.
Все это сделал Президент, подписавший 9 октября 1992 года Закон «О защите конституционных органов власти в Российской Федерации», в котором предусматривалась уголовная ответственность за публичные призывы к насильственному изменению конституционного строя, за воспрепятствование деятельности органов государственной власти.

Правовая ситуация
Оценивая правовую ситуацию, сложившуюся вокруг референдума 12 декабря 1993 года, сначала необходимо сказать буквально несколько слов о мировом опыте проведения конституционных референдумов. Конституционный референдум появился в государственно-правовой практике после второй мировой войны в период принятия так называемых «конституций второй волны». Именно в этот период обозначилась тенденция принятия конституций путем назначения всенародного голосования либо по принципиальным положениям Основного Закона, либо по всему тексту его проекта, уже одобренного парламентом.
Подчеркнем, что в подавляющем большинстве современных государств конституционные референдумы назначаются лишь после тщательнейшей отработки и одобрения проектов конституций либо высшими законодательными, либо специально создаваемыми для этого органами. Например, в Испании проект конституционных изменений рассматривается дважды: сначала они должны быть поддержаны 2/3 членов конгресса депутатов и сената. После этого Генеральные Кортесы распускаются и вновь избранный парламент еще раз одобряет этот проект квалифицированным большинством - в 2/3 голосов каждой из палат - и затем передает его на общенациональный референдум для утверждения. В Японии также конституционный референдум проводится в случае, если проект изменений Основного Закона получил одобрение не менее 2/3 от общего числа депутатов палаты представителей и палаты советников. И только в исключительных случаях в послевоенный период тексты конституций непосредственно принимались на референдумах ( Франция 1958 г., Испания 1978г.).
Следует также отметить, что в мире проведены серьезные научные исследования относительно «корректности» постановки вопросов на всенародное голосование или обсуждение и, в прямой связи с этим, о достоверности итоговых результатов. Ученые пришли к выводам, что наименее достоверными являются как раз результаты голосования по текстам проектов законов в целом. Поскольку в подобных случаях между ответами «да» и «нет» существует огромное количество промежуточных вариантов мнений. Допустим, вам не нравится только одна статья или одна формулировка, или только одна, хотя и существенная запятая в тексте вынесенного на референдум проекта закона (Конституции). Как вы будете голосовать? Насколько достоверно будет, например, ваше «да»?
15 октября 1993 года, игнорируя мировую практику проведения конституционных референдумов, Президент Российской Федерации издал Указ о вынесении текста проекта новой Конституции на всенародное голосование и как приложение к нему утвердил специальные «одноразовые» правила проведения данного конкретного референдума (Бюллетень Центральной избирательной комиссии Российской Федерации., - 1993, № 3, с. 25-32). Хотя в стране действовал и никем не был отменен или приостановлен Закон «О референдуме РСФСР» от 16 октября 1990 года. Причем текст проекта Конституции, вынесенной на референдум указом от 15 октября, был опубликован для всеобщего ознакомления только 10 ноября и фактически не прошел даже самой элементарной юридической экспертизы и обсуждения граждан.
Справедливости ради следует отметить, что над проектом Конституции с мая 1993 года работал неконституционный «специальный» орган под названием «Конституционное совещание». Оно было «сформировано» (опять же!) на основе президентского указа. В октябре 1993 года Президент создал при нем Государственную и Общественную палаты которые, практически были лишь декоративно-консультативными органами. По существу доработка проекта Конституции велась узким кругом лиц президентского окружения и отдельными учеными-экспертами. По спорным вопросам решения принимал сам Президент.
Проведение референдума 12.12.1993 г. по специальным, только для этого конкретного всенародного голосования установленным правилам , и есть главное условие решения политической сверхзадачи – принятия Основного Закона , закрепляющего суперпрезидентскую форму правления. Кстати, «Юридический энциклопедический словарь» определяет форму правления государства с таким разграничением полномочий между органами вовсе не как президентскую республику, а как дуалистическую монархию. Если бы референдум проводился по действовавшему Закону «О референдуме», его результаты были бы совершенно иными. Даже не нужны были ни «вброс» дополнительных бюллетеней, ни фальсификация результатов – весь механизм безусловно положительного результата голосования за Конституцию был заложен в самих правилах проведения референдума. Как говорится, был бы заказ, а уж юристы постараются… В чем же здесь дело? Каковы были основные расхождения между действовавшим Законом «О Референдуме в РСФСР» и президентскими правилами его проведения?
Во-первых, грубейшим образом был нарушен порядок назначения референдума. В соответствии с Законом РСФСР (ст. 9) право принятия решения о проведении референдума принадлежало Съезду народных депутатов РСФСР, а в период между съездами – Верховному Совету РСФСР. Понятно, что в условиях октября 1993 года выполнение этой нормы было невозможно. Однако Закон ( ст. 10) предусматривал еще один вариант назначения референдума по инициативе граждан, причем в случае реализации такой инициативы назначение референдума являлось обязательным. Но и эта возможность не была использована. Президент решил иначе. «Признавая незыблемость народовластия как основы конституционного строя Российской Федерации, сознавая, что носителем и единственным источником власти в Российской Федерации является ее многонациональный народ, а также в целях реализации права народа непосредственно решать наиболее важные вопросы государственной жизни» , он единолично назначил референдум по проекту Конституции.
Во-вторых, Закон четко устанавливал (ч.3 ст.35), что при проведении референдума по вопросам принятия, внесения изменений и дополнений в Конституцию РСФСР решения считаются принятыми, если за них проголосовали более половины граждан, внесенных в списки для участия в референдуме. По Президентским же правилам (п. «и» ст.22) Конституция считается принятой, если за нее проголосовали 50 процентов избирателей, принявших участие в голосовании. Как видим, даже при самой минимальной активности избирателей, между 50% + 1 голос ( от внесенных в списки) и 25% + 1 голос ( от принявших участие в голосовании) разница огромная. Особенно показательны, применительно к рассматриваемым правилам , результаты Всероссийского референдума 25 апреля 1993 года. Тогда по первым двум вопросам, не носящим конституционного (и вообще какого-либо юридического характера) были приняты положительные решения, так как подсчет производился «большинством принявших участие в голосовании», а по третьему и четвертому вопросам, изменявшим по сути своей Конституцию, решения приняты не были, поскольку, в соответствие с Законом, за них проголосовало менее половины граждан, имеющих право на участие в референдуме.
В-третьих, Закон предусматривал возможность, в случае признания результатов референдума по какому-либо округу недействительными, проведения в данном округе повторного голосования (ст. 36). Норма же президентского Положения, касающаяся недействительности результатов референдума (п. «и» ст.22), не предусматривает возможности признания его таковым по отдельным округам. Более того, она вообще крайне расплывчата и малопонятна. В соответствие с этой нормой всенародное голосование признается недействительным , «если допущенные при его проведении нарушения настоящего Положения не позволяют с достоверностью установить результаты волеизъявления избирателей». Как установить, кем и каким образом? И вообще, что есть «достоверность волеизъявления»? Юридическая практика вряд ли когда-либо сталкивалась с подобными формулировками.
Итак, декабрьский референдум 1993 года признавался состоявшимся, если в нем приняло участие более 50 процентов зарегистрированных избирателей по всей России без учета голосования в отдельных регионах, а возможности оспорить результаты по субъектам федерации предусмотрено не было. Такие правила противоречат не только мировому опыту проведения конституционных референдумов в федеративных государствах, не только нашей собственной, пусть небольшой, но все же практике решения всенародным голосованием вопросов федеративного устройства, но и здравому смыслу вообще.
Даже в маленькой Швейцарской Конфедерации изменения федеральной Конституции вступают в силу, если они были одобрены не только большинством швейцарских граждан, принявших участие в голосовании, но и большинством кантонов (причем голосом кантона считается результат народного голосования в этом кантоне). По аналогичным правилам проводился референдум СССР 17 марта 1991 года о сохранении Союза ССР. В постановлении Съезда народных депутатов СССР было сказано: «Провести референдум СССР для решения вопроса о сохранении обновленного Союза как федерации равноправных суверенных Советских Социалистических Республик с учетом результатов голосования по каждой республике в отдельности».
В действительности, подведение итогов конституционного референдума в федеративном государстве по каждому его субъекту отдельно представляется наиболее разумным, достоверным, и главное, бесконфликтным. Особенно в такой большой , многонациональной, с огромным числом субъектов стране, как Российская Федерация, такое правило должно быть безусловным. Тем более, что в декабре 1993 года на референдум выносился проект Основного Закона, глава о федеративном устройстве которого фактически перекрывала и в значительной степени изменяла положения Федеративного договора, являвшегося неотъемлемым приложением к Конституции, действие которой было приостановлено Указом № 1400.
Но самый, пожалуй, тонкий юридический ход заключался в правилах подведения итогов голосования по проекту Конституции. Речь, во-первых, идет о том, кто являлся «принявшим участие в голосовании», а, во-вторых, от кого из этих «принявших участие» считались окончательные результаты.
Итак, референдум признавался состоявшимся, если в нем приняли участие более 50% зарегистрированных избирателей (то есть пришедших на избирательные участки и получивших бюллетени для голосования). По идее, окончательные результаты тоже должны были бы считаться от тех же самых «принявших участие» (п. «и» ст. 22). Но не тут-то было! Результаты считались вовсе не от «принявших участие». И даже не от числа бюллетеней, обнаруженных в избирательных урнах – такой подход был бы еще понятен или, хотя бы, оправдан. Поскольку существует так называемое «голосование ногами», когда избиратели, получившие бюллетени, уносят их с собой. Кстати, именно к такому варианту поведения призывали перед референдумом своих членов некоторые политические партии. Результаты считались только от числа действительных бюллетеней (п.п. «в», «г», «д», «е» все той же статьи 22 президентских правил), признание которых таковыми в определенной мере субъективно, поскольку принимается решением участковых избирательных комиссий.
Таким образом, в ходе голосования появилось сразу несколько категорий, казалось бы, тех же самых граждан, «принявших участие в голосовании». Но число их различалось весьма существенно, а результаты подсчитывались от наименьшего, то есть от наиболее выгодного для получения положительного результата.

Результаты референдума
Анализ юридической коллизии, возникшей между действовавшим Законом РСФСР «О референдуме в РСФСР» и Положением « О всенародном голосовании по проекту Конституции Российской Федерации 12 декабря 1993 года» позволяет несколько иначе взглянуть на результаты данного референдума. Согласно официальным данным (См.: бюллетень Центральной избирательной комиссии Российской Федерации, 1994, № 1(12). Все последующие цифры и расчеты взяты из того же источника), посчитанным по президентским правилам, «за» Конституцию было подано 58,43% голосов. Однако даже эта цифра претерпевает ряд изменений в зависимости от порядка ее выведения: результат, полученный при подсчете «от бюллетеней, обнаруженных в ящиках» равен 57,05%, а от «выданных бюллетеней» – уже 56,60%. Если бы Центризбирком руководствовался не отмененным Законом о референдуме, то Конституция набрала бы всего лишь 31% голосов «за».
Но и это еще не все. В целом ряде регионов референдум вообще не состоялся. Если считать от числа выданных бюллетеней, то таких регионов - четырнадцать.

Название региона

Кол-во избирателей

Кол-во выданных бюллетеней

Процент участвующих

Респ. Коми

808418

386226

47,77%

Респ. Татарстан

2638575

367088

13,91%

Удмуртская респ.

1134009

542125

47,80 %

Респ. Хакасия

384234

176274

45,87%

Хабаровский край

1081802

520315

48,09%

Иркутская обл.

1767955

864141

48,88%

Камчатская обл.

286983

126537

44,09%

Магаданская обл.

186780

91051

48,70%

Пермская обл.

1995770

924516

46,32%

Свердловская обл.

3426954

1671931

48,70%

Томская обл.

728062

328433

45,11%

Тюменская обл.

883203

431344

48,83%

Ханты-Мансийскийи АО

794131

323408

40,72%

Ямало-Ненецкий АО

284532

131055

46,06%



Если считать количество избирателей, принявших участие в голосовании, от числа бюллетеней, признанных действительными (итоговая цифра, от которой исчислялись результаты референдума), то таких регионов - еще восемь.

Название региона

Кол-во избирателей

Кол-во действительных бюллетеней

Процент участвующих

Красноярский край

2117784

1056662

49,89%

Приморский край

1549823

771815

49,80%

Астраханская обл.

723936

356212

49,20%

Мурманская обл.

806705

399682

49,54%

Новосибирская обл.

2005969

989071

49,30%

Сахалинская обл.

473474

230458

48,67%

Челябинская обл.

2631098

1307544

49,69%

Еврейская АО

137038

68477

49,97%



Из всех этих субъектов федерации – несколько очень крупных, количество избирателей в которых превышает 1 млн. человек. Это Республика Татарстан, Удмуртская Республика, Красноярский, Приморский и Хабаровский края, Новосибирская, Пермская, Свердловская и Челябинская области. Численность избирателей во всех указанных 22 регионах – 25522700 человек, а число получивших бюллетени (то есть принявших участие в голосовании) - всего 11839908. Особенно показательна ситуация, сложившаяся в Республике Татарстан, избирательный корпус которой насчитывает 2638575 человек, а в голосовании приняло участие всего 13,91% избирателей (367088 выданных бюллетеней). Но, зато из этого мизерного числа , «за» Конституцию проголосовало 74,84%( на самом деле, всего 9,99% от общего списочного числа избирателей). Можно ли не считаться с такими серьезными цифрами?
В этих регионах надо было либо проводить повторное голосование (но оно не было предусмотрено Положением о референдуме), либо вообще не учитывать результаты референдума в них. Поскольку даже при всей туманности Президентской формулировки правового основания признания голосования недействительным, в этих субъектах федерации невозможно «с достоверностью установить результаты волеизъявления избирателей» (п. «и» ст. 22 ). А если так, то без учета результатов голосования по указанным территориям получается следующее:
1. Референдум 12 декабря 1993 года не состоялся в целом по стране. Вместо зафиксированного Центральной избирательной комиссией числа выданных бюллетеней – 58187755 – выходит совсем другая цифра – 46454847, что составляет менее 50% от общего списочного числа избирателей (106170835).
2. Если даже закрыть глаза на несостоявшийся референдум по стране в целом, то без учета его результатов в 22 регионах совсем иным оказывается и число голосов, поданных за Конституцию:
42,33% голосов от числа выданных бюллетеней;
42,67% - от числа бюллетеней, обнаруженных в ящиках;
43,69% - от числа действительных бюллетеней. Всего же Конституция «набрала» 23% от общего списочного числа избирателей.
Но и этим не ограничиваются «странности» референдума. 17 регионов проголосовали «против», в 22 – референдум не состоялся. Еще по нескольким регионам результаты до сих пор находятся под сомнением. Это Амурская, Калужская и Рязанская области, где Конституция получила до 51% голосов, а также еще 8 регионов с результатом до 52% ( Ростовская, Ульяновская, Тверская области и др.). Теперь, по прошествии более пяти лет, скрещивать копья по этому вопросу уже поздно. Но если бы в ситуации захотели разобраться и разобрались вовремя, могло оказаться, что Конституция не получила поддержки более половины субъектов Российской Федерации.
Кроме того, налицо весьма странные расхождения по референдуму и выборам в Государственную Думу, проводившимся одновременно, в один и тот же день и в одних и тех же местах. Поскольку все их итоги опубликованы, соответственно, в одном и том же Бюллетене ЦИК, то увидеть и посчитать их не представляет особого труда. Так, например, по числу выданных бюллетеней для голосования по референдуму и по выборам цифры совпадают лишь в семи субъектах федерации (республики Адыгея, Ингушетия, Марий Эл, Якутия, Северная Осетия, Коми-Пермяцкий и Долгано-Ненецкий автономные округа). Но в очень большом числе регионов они значительно различаются даже по числу избирателей, внесенных в списки (Архангельская, Брянская, Владимирская, Волгоградская, воронежская области и др.). В итоге, при общем уменьшении численности избирателей в стране с апреля по декабрь 1993 года (между двумя референдумами) на 509,4 тысяч человек, в референдуме 12 декабря 1993 года участвовало на 408 тысяч человек больше, чем в выборах в государственную думу по одномандатным округам.
К сожалению, сегодня мы уже ничего не сможем проверить, поскольку все бюллетени для голосования по референдуму 12.12.1993 по специальному решению Центральной избирательной комиссии были уничтожены через четыре месяца после его проведения.

Вот так, таким образом были созданы правила, по которым идет в сегодняшней России политическое игрище, по которым развивается Российская государственность. Правила эти, кстати, действуют вовсе не для всех, а лишь для политических противников их создателей да для все более обезличиваемой народной массы. Для остальных правил нет. Любые их действия обосновываются «высокими демократическими идеалами революционных преобразований 1993 года».
«Указная» Конституция, провозгласившая правовое государство, разделение властей и широкие, неотчуждаемые права человека и гражданина , во многих своих позициях оказалась фиктивной. Никакого «баланса» властей она не ввела, демократия в еще большей степени обрела черты элитарности, правовое государство из-за президентского произвола отодвинулось еще дальше от российской действительности, а социально-экономические права граждан были либо вообще упразднены (право на труд), либо значительно ограничены (право на образование, на медицинское обслуживание) по сравнению с Конституцией РСФСР 1978 года. Формула же Конституции об определении Президентом «основных направлений внутренней и внешней политики» почти буквально воспроизводит с таким шумом отмененную в свое время статью 6 Конституции СССР 1977 года с той лишь разницей, что КПСС выступала все-таки как коллегиальный субъект, в то время как Президент управляет страной единолично.
Но чем дальше удаляются от нас события второй половины 1993 года, тем острее возникает желание порвать паутину политико-юридической лжи, суть которой действительно сводится к одному короткому юридическому термину – «нелегитимно». Это не означает, однако, что сегодня надо все вновь «разрушить до основанья», упразднить Парламент, Правительство и вообще признать все и вся незаконным. Нет. Просто, зная правду и расставив все точки над «i» , надо попытаться исправить ошибки принятой таким образом и в таком виде Конституции, приведя ее в соответствие с истинным значением слова «демократия» именно как “demos cratus” – власть народа, государство для народа. Как сформулировал эту мысль русский поэт: “ Община, слитая с державою, держава, вросшая в народ”.


[*] Елена Анатольевна Лукьянова – доктор юридических наук, профессор юридического факультета МГУ им. М.В.Ломоносова.

Материал в эл. виде см. здесь

Комментарии:
Быстрый доступ